December 3rd, 2009

Досчитай до ста

МОСКВА, 30 ноября. Траур по жертвам крушения «Невского экспресса» объявляться не будет. Об этом сообщил чиновник, близкий к администрации президента. По его словам, есть негласное правило, по которому траур объявляется, когда погибло более 100 человек.

А я то, дурак, все думал – почему же ни Господин Президент, ни Господин Премьер не выразили соболезнования жертвам теракта? А теперь стало все понятно – если по каждым 26 погибшим и сотне раненых объявлять трауры и соболезновать – это ж никак сил не хватит. Особенно – в ближайшей перспективе. А перспективы, добавлю от себя, открываются широкие. Вот, например, в России одних только гигаватных гидроэлектростанций 15, не считая менее мощных. А сколько АЭС? А сколько аэропортов? А сколько мостов, путепроводов и прочих инфраструктурных сооружений? А каналов, а прочих газопроводов-нефтепроводов? А сколько еще полпредов на охоте на архаров навернутся или при превышении скорости накроются в своих больших чОрных машинах? Ась?

Так что – на всех траура и соболезнований не напасешься. И то сказать – траур – это одни расходы. И развлекалово из зомбоящика убирать приходится и вообще. А это плохо сказывается на приросте биомассы и яйценоскости электората.

Гамарджоба

Было это при тоталитаризме, когда еще продолжалась жестокая оккупация маленькой, но гордой Джорджии кровавым большевистским режимом. В те времена в Джорджии было мрачно и хмуро, не то, что сейчас. И вот как издевались жидобольшевики над храбрыми грузинами.

Произошло это в Москве, прямо у нас в Институте. Из оккупированной Джорджии в Москву приехал мальчик-самородок с золотыми мозгами. И, конечно, захотел стать кандидатом химических наук. Да, тогда молодым джорджевским гениям приходилось ехать на поклон к оккупантам, чтобы получить научную степень.

И вот мальчик-джорджевец в тылу врага. Что делать, куда податься? Пошел мальчик к диаспоре, та присоветовала – что делать. А делать надо было вот что. Надо было найти толкового парня, который за советские рубли сделает мальчику диссертацию. За две тыщщи рублей, что для истинного джорджевца сущие копейки.

Такого парня быстро отыскали, ибо, как я уже сказал, в Джорджии все гении. По ходу выяснилось, что мальчик-соискатель написанную диссертацию понять не смог. Ну ваще ничего в ней не понимал, даже заглавие ему с трудом давалось.

Тогда сделали вот как. За дополнительные деньги диссертационную работу перевели на язык Джорджии. И мальчик пошел на защиту с переводчиком – тем самым толковым малым, который был тоже родом из Тифлиса. Мол, национальный самородок, Ломоносов практически, но вот с языком у него легкая заминка, а ничего, национальные кадры, то да се... Разрешили, короче, такую форму доклада. И началась защита.

- Гамарджоба, генацвале! – так начал мальчик свою речь.

А переводчик: - Уважаемые члены Ученого совета, уважаемые присутствующие!

Так и пошло. Заслушались члены Ученого совета, улыбаются, работа неплохая, вполне на уровне. Интересно даже.

И вот речь подошла к концу, мальчик говорит: - Мадлоба, генацвале!

Переводчик: - Спасибо за внимание!

Ну чего? Заслушали оппонентов, приступили к вопросам. Соискатель из Тифлиса отвечает бойко, даже весело, ответы правильные, гладкие, разумные.

А дальше желающие пошли выступать. Хвалили, слегка критиковали, но в меру, в общем – полный одобрямс и лепота. И когда уже собирались тайно голосовать в предвкушение богатого и обильного застолья, как еще один, не побоюсь этого слова, член совета руку тянет, тоже, сталбыть, выступить хочет. Взроптал зал, но не сильно. И этот член вышел на трибуну.

Речь его была емкой, образной и страсть как интересной, можно сказать – беспрецедентной. Через две минуты Ученый совет забыл про банкет и слушал разиня рот и подбавив мощности в слуховых аппаратах! Такого еще не было, хотя стены Института повидали всякого.

В
ыступающий, как выяснилось, в совершенстве владел джорджевским языком. И дословно воспроизвел ответы тифлисского юноши на поставленные вопросы, каковые ответы на русском озвучивал "переводчик". О, какие это были ответы! Ответы, как выяснилось, состояли из грузинских ругательств вперемешку с оскорблениями всего этого старперного сборища. А переводчик-молодец превращал это словоизвержение в блестящие силлогизмы, смелые гипотезы и буйство знаний в области химии. Делал, то есть, из дерьма конфету.

Что потом было - словами не передать. Но, что характерно, богатый стол не пропал – все сожрали! Тифлисец то уже в самолете летел, а яйцеголовые все еще бухали, ругались непечатно и веселились на халяву. Что характерно, тот, который знал джорджевский язык, жрал за двоих, а пил за пятерых.

Вот что творили коммунистические упыри с невинными детьми природы.