September 14th, 2012

Иисус Христос — суперзвезда

«Наше отношение к религии нельзя назвать ни положительным, ни отрицательным. В жизни этого человека произошли события, которые превратили его в легенду; то, что он был лишь человеком, ни в коей мере не принижает величие этой легенды. С другой стороны, время течёт, приближается XXI век и, думаю, всё больше людей воспринимают его не как Бога, но как символ добра, в самом общем смысле этого слова. Лично я не считаю Иисуса Богом. В опере его божественность не опровергается категорически, но полагаю, оставляет этот вопрос открытым»

В 1973 году они это гениально экранизировали. Кто же мог знать, кто же мог предвидеть, что в  21-ом веке не то что подобного, но даже издаля приближающегося к данному шедевру уже будет невозможно в принципе создать. Именно с этого гениального Шедевра и начался Постмодерн (Имхо, конечно). Вот так вот - есть у Постмодерна начало, но нет у Постмодерна конца. Ну так помянем же старые добрые времена! Амен!

На смерть Депутата

Госдума лишила депутатских полномочий Геннадия Гудкова. Гудков сравнил лишение его мандата с ситуацией в Германии в 1933 году. "Ну, были случаи и позитивнее: Индиру Ганди тоже выгоняли из парламента даже с полицией", - напомнил эсер.

Ты потерял мандат мгновенно, а боль осталась навсегда. Никто не смог тебя спасти, ты ушел из Думы очень рано, но светлый образ твой мы будем помнить вечно.

Нет больше горя, чем горечь от утраты Такого Депутата. Тебя так легко представить на трибуне, изобличающим гнусный режим, что в лишение тебя мандата поверить невозможно. И разве мы могли подумать, что в этот день ты выйдешь парадных дверей Думы в последний раз? Мы все отдали бы свои мандаты, если бы они у нас были, лишь бы ты вновь мог носить у сердца Депутатское удостоверение.

Как хочется кричать от боли, что нет тебя в Думе боле!

Ты всю свою жизнь посвятил борьбе с коррупцией, с поганым путинизмом и воровством! Ты даже привел на заклание в Думу своего сына единоутробного, не пожалел свою кровиночку, чтобы спасти наш народ. Мы это помним и не забудем, это уж как пить дать!   

Да, одной звездой стало меньше в Думе, но зато одной звездой стало больше среди Благородной Оппозиции! Господи, в Думе он имел печали и скорби, так дай же ему теперь отраду.

Вечная (она же светлая) память о тебе как о Депутате навсегда останется в наших сердцах.

Бабло к баблу, мандат к мандату, депутат к депутату. 

Богородица, Путина прогони!

Амен.

ЗЫ. А вот тут, если кому делать нечего, показано, как наш "Страдалец за народ" защищал Верти Кал в 2004 году от недовольных в лице Лимона. На Лимона мне, конечно, наплевать, но Лимон, будем честны, убеждений не менял, бабла от воровской власти никогда не получал, а получал только пинки и шишки. И с мнением Лимона насчет бедолаги-Гудка, высказанным, к примеру, здесь, я полностью согласен.

Про говно нации

Интеллигенции у нас, у народа России давно нет - я это неоднократно утверждал. И вот натолкнулся на отличную, во многом (но далеко не во всем, конечно) созвучную моим мыслям статью. Причем пишет не коммунист, не фашист, не либераст, а выходец из среды советской интеллигенции художник Максим Кантор. Статья, вообще говоря, большая, буков много и в общем ничего опять же кардинального нового тут нету. Я бы и не стал по этому поводу особенно тут распинаться, но просто мне понравилось, что Кантор честно, открыто и доступно пишет про ту самую среду, из которой он вышел и которая нынче правит бал. Вместо мозга нации (интеллигенции) у нас одно говно - поэтому и получается, что народом спокойно рулит ворье и упыри. И завтра на улицах будет бесноваться всякая нечисть, а также просто нормальные но замороченные граждане - под руководством опять же всякого говна. В общем, кому охота развлечь себя более-менее толковым чтивом в полном объеме - то это сюда, а кому неохота - то я привожу небольшой отрывок:

.......

"Абстрактный призыв «даешь демократию!» звучит дивно, но историческая ситуация весьма конкретна. Конкретная реальность известна. В России за двадцать пять лет построено общество неравенства. Вместо общества казарменного равенства и правления партийной номенклатуры, наделенной незначительными привилегиями, возникло правление олигархических кланов, напоминающее феодальную систему власти, причем неравенство сегодняшнего дня несопоставимо с лицемерием социализма. Сегодняшнее неравенство оглушительно. Сначала это состояние называли свободным рынком, но выяснилось, что, хотя товары на рынке есть, этот рынок несвободный. Собственность большой страны и миллионов людей обманным, незаконным путем передали в руки нескольких владельцев, и, как теперь открыто рассказывают сами фигуранты процесса, они совершили это сознательно, дабы сделать социалистическую реставрацию невозможной. Возникла номенклатура рынка, которая создана по принципу партийной номенклатуры, но богаче партийцев во много тысяч раз.

Неравенство, признанное нормой, породило особый стиль отношений между людьми — причем дело не в пресловутых мигалках и дело не в привилегиях чиновников. Возникла атмосфера заискивания перед сильными, подхалимство, а то, что иногда именуют деловой хваткой, — на самом деле (поскольку речь идет о том, чтобы влиться во влиятельную корпорацию) есть исполнительность и угодничество. Да, в былые времена народу врали про светлое будущее, которое люди строят сообща, — впрочем, нечто общее, плохонькое, люди все же строили. Сегодня про общее дело не врут — общего дела не существует в принципе. Вместо общественной морали утвердилась корпоративная мораль — субститут правил поведения среди людей. Корпоративная мораль звучит так: будь высококлассным профессионалом — и ты пригодишься, твой труд оценят на рынке. Поскольку от каждого без исключения члена корпорации требуется, чтобы он ценил своего босса, знал цену своему месту и служил верно — то каждый без исключения привык закрывать глаза на бесправие населения. Обсуждать нищету — дурной тон, практически — это аморальный поступок. Не все, кто беден, — неудачники. Но тех, кого взяли в долю достаточно много, они проявили инициативу, они талантливы, еда и большие деньги им достались по заслугам! Если бы пенсионеры вертелись побойчей — им, возможно, тоже перепало бы с барского стола. А не вертятся — пусть пеняют на себя.

От этого повального угодничества протухла журналистика. Смелость журналиста, как и свежесть осетрины, бывает либо безоглядной — либо фальшивой. Российские средства массовой информации могут набраться смелости критиковать президента, но они никогда не заикнутся о своем работодателе. И главное — зоилы никогда не заинтересуются судьбой бабок в Воронеже, разве лишь затем, чтобы найти повод для критики нужного чиновника, — но никогда не для того, чтобы усомниться в размерах своей заработной платы, пришедшей из украденного хозяином бюджета.

Собственно говоря, все общество связано круговой порукой лицемерия: все без исключения знают, что они встроены в систему мошеннических отношений, но каждый лично полагает, что вот именно его труд получил оплату по заслугам. Архитекторы строят виллы ворам, менеджеры обслуживают портфели казнокрадов, правозащитники лебезят перед куршевельским миллиардером Прохоровым, писатели расшаркиваются перед Скочем, товарищем Михася по парной, учредившим премию «Дебют», авангардисты заискивают перед Абрамовичем, метод обогащения которого стал известен благодаря лондонскому суду, и так далее. Было время, когда свободные художники критиковали бездарные поделки Церетели: он испоганил город. Вы слышали сегодня от смелых арт-критиков хоть бы писк в адрес хозяина Академии, традиционно ретроградного места, противника авангарда? Нет, критики хозяев вы не слышали от лидеров современного искусства: Церетелли участвует в их мероприятиях, принял под крыло отличившихся, эти институты давно слились в одну номенклатурную ячейку. Разрыв между бесправным населением и жирным хозяином утвердила как норму русская интеллигенция, точнее говоря, та корпорация, которая пользуется самоназванием «интеллигенция», поскольку интеллигенции больше нет. Интеллигенция возникла в России как адвокат униженных и оскорбленныхнынче эта страта размылилась в обслугу номенклатуры, в менеджеров, телеведущих, детективных писателей, пиар-агентов и спичрайтеров, превратилась в «креативный класс».

Креативный класс сделал нечто обратное тому, что являлось миссией интеллигента на Руси. Стараниями «креативного класса» разрыв между нищими и ворами был легализован на нравственном уровне. Было произнесено слово «быдло» — обращенное к массе народа. Было сказано слово «анчоусы» — про людей. А также писатель Быков употребил слово «чернь» — возможно, заигравшись. Но поскольку писатель теперь должен играть постоянно, то остановиться и задуматься — невозможно.

В креативном классе сегодня идет игра, наподобие Зарницы «Свергнем Дона Рэбу». Как и зачем эту игру организовали — об этом речь впереди. Главное, креативный класс прошел сеанс омоложения: он в борьбе за демократизацию страны, против захватившего страну клана Путина — коего принято именовать Доном Рэбой и который сосредоточил в своих руках зло. Народ же, оболваненный и рабский, поддерживающий Дона Рэбу, — заслужил, по мнению писателя, названия «чернь». По сути, протестная акция креативного класса имеет единственный социальный результат: бывшей интеллигенции поручили легализовать неравенство, объявить неравенство заслуженным. И бывшие интеллигенты справились. Это была корпоративная серьезная работа — оправдание и закрепление существующего в обществе неравенства классов. Следовало наконец громко произнести: это народу по заслугам, и это нравственно. Толстой, Чехов или Короленко так бы не смогли сказать — а современные писатели, гуляя по бульварам, сказали.

Вот это — реальность, а Дон Рэба — это абстракция. Никакого Дона Рэбы, Саурона, Волан де Морта и прочей абстрактной нечисти в истории нет. Есть нечисть реальная, ее можно назвать. В реальности действующего президента России привел на власть клан деловых людей, куда входил Березовский и члены семьи покойного президента Ельцина. Привели Путина они в качестве сторожа — так в то время было принято: офицеров госбезопасности брали начальниками охраны, нанимали приглядывать за сложенной в подвалы добычей. Условием утверждения в должности было то, что семья Ельцина неприкосновенна и передела собственности, уже поделенной между верными феодалами страны, более не будет. Было решено утвердить status quo: что украдено, то украдено навсегда. Никаких переделов и пересмотров границ. Тебе — Таймыр и Норникель, тебе — Сибнефть, тебе — Ачинск, а определенную долю — в общак. Для этой благородной цели — быть «смотрящим» в воровской малине — и пригласили майора КГБ. Вот и вся реальность, а никакого зловещего Дона Рэбы нет и не было. 

Впоследствии сторож отбился от рук — неудачный оказался выбор; вот, скажем, Медведев от рук не отбился, а Путин отбился. Президент пожелал реально управлять добычей, сторож наложил руку на общак — это осудили. Малина не стала нравственней — это невозможно! — просто малина расстроилась: вместо послушного сторожа получили своевольного пахана. Возникла потребность сменить оборзевшего менеджера на управляемого наместника — то есть вернуть план, который однажды был уже выработан. Этот процесс и составляет интригу политической жизни страны — а попутно «интеллигенция» утвердила статус неравенства в обществе. Это последнее было бонусом, это уже от усердия".