konkretny_112 (konkretny_112) wrote,
konkretny_112
konkretny_112

Category:

Новости гомосексологии

Сейчас подготовляю две очередные научные статьи. Статьи будут опубликованы в одном из рецензируемых журналов, издаваемых издательством Elsevier.

Издательский дом Elsevier на текущий момент издает порядка 2748 рецензируемых международных научных журналов. И ему, Элшвиеру, лишних проблем не надо. Ибо проблем и так хватает.

Статьи в журналах, издаваемых издательствами такого типа как Elsevier, выпускаются после двойной экспертизы. Я лично, например, там опубликовал не менее 50 манускриптов (в одной из областей точных наук - сейчас не будем уточнять), и, соответственно, примерно 50 рукописей отрецензировал. Рецензент при осуществлении рецензирования кладет на чашу весов свою научную репутацию – то есть, если такой-то ученый говорит, что данная статья публикабельна, то он ручается за объективность полученной информации головой, жопой, авторитетом. Другими словами – рука руку моет. Однако ничего лучше на данный момент не придумано. Ибо без экспертизы и рецензирования журнал тут же превращается в клоунаду и посмешище.

Дабы слегка поразвлечь своих читателей, приведу знаменитый отрывок про рецензирование псевдонаучного бреда из «Эшелона» Шкловского (русским националистам пламенный привет – зацените тока список фамилий действующих лиц – это просто мечта антисемита!):

Нас, астрономов, стали засыпать бесчисленными совершенно бредовыми космогоническими гипотезами. Впрочем, не будем так суровы к бедным маньякам: ведь если на профессиональном уровне господствовали тогда вполне психопатологические идеи и методы пробивания этих, с позволения сказать, «теорий», то что же оставалось делать «настоящим», так сказать, «освобождённым» психам? Именно в это время с чудовищной энергией нас, астрономов, стал атаковать некий Шварцман. Его плодовитость была угрожающая. В нашем центральном органе – «Астрономическом журнале» – труды Шварцмана занимали заметную часть редакционного портфеля. Как и положено, бессменный секретарь редакции милейшая Анна Моисеевна давала всю эту «шварцманиану» на рецензии разным московским астрономам и перебрала почти всех. Коллеги отделывались, как обычно, краткими, поверхностными, сугубо отрицательными отзывами. До поры до времени чаша сия меня миновала. Но пришёл и мой час: мне были вручены пять довольно толстых, написанных от руки тетрадок – сочинения Д. Шварцмана. Я как раз собирался на очередной летний сезон в любимый Симеиз. Нужно было ликвидировать кучу московских дел, и, право же, мне было не до изучения лепета какого‑то безумца. Буквально за день до отъезда я вспомнил о злополучных тетрадках. Превозмогая отвращение и досаду, вечером стал просматривать эту пакость. Я решил Шварцмана забодать сразу же неоднократно испытанным приёмом: не читая текста, проверить размерности многочисленных, с виду довольно сложных, «трёхэтажных» формул. Способ этот верный: отсутствие логики в мышлении неизбежно должно приводить к нарушениям размерности; например, в левой части уравнения будут килограммы, а в правой – какая‑нибудь бессмысленная комбинация из сантиметров, граммов и секунд. Этим методом я хорошо владею – однажды на потеху большой аудитории «прищучил» самого академика Фесенкова. Велико же было моё изумление, когда размерности даже самых сложных формул у Шварцмана оказались правильные! Больше я ничего сделать не смог – был в полном цейтноте. На следующий день, буквально накануне отъезда, я забежал в родной ГАИШ и по своему невезению напоролся на Анну Моисеевну. К счастью, рядом оказался мой старый коллега по аспирантуре Серёжка Полосков, которого я, тонко сыграв на его всем известной любви к гонорарам («Бери Шварцмана и проси за каждую статью отдельно, ведь статьи, сам понимаешь, близнецы»), быстро уговорил отрецензировать злосчастные опусы. Убегая из ГАИШа, я оглянулся и увидел издали Серёжку и Анну Моисеевну, которые, оживленно жестикулируя, явно торговались. «Бедный Шварцман», – мелькнуло у меня в голове, но я тут же забыл об этом, так же как и о другой московской мути, от которой убегал к тёплому морю.

Когда глубокой осенью я вернулся, Сергей Матвеевич Полосков сообщил мне, что он лихо «сделал» бедного Шварцмана. И тут же поведал совершенно поразившую меня новость. Получив очередную порцию отрицательных рецензий, Шварцман отколол номер: он заперся в своей комнате, где жил один, и оставил своим соседям записку. Текст записки буквально такой: «Обскуранты от науки отвергли мою теорию. В знак протеста и во имя науки я объявляю голодовку и прекращаю приём пищи». Через неделю обеспокоенные соседи взломали дверь, и бедный автор космогонических гипотез в тяжёлом состоянии был доставлен в больницу. Рассказывая это, крупный, переполненный здоровьем Сергей Матвеевич весело смеялся. А мне стало как‑то не по себе.

Хорошо помню случившуюся через несколько месяцев после описанных событий очередную «космогонку» (так на нашем сленге назывались навязшие в зубах словопрения по т. н. «космогонической проблеме»). Совершенно не помню ни предмета словоизлияний, ни даже места, где это действо происходило. Однако до мельчайших подробностей мне врезалось в память появление, вернее, явление Шварцмана астрономическому народу. Во время перерыва между докладами появился и стал нарастать панический слух: «Идёт Шварцман!». И все (я не преувеличиваю!) бросились врассыпную – ибо почти каждый был замешан в рецензировании его муторных трудов. На что Алла Генриховна Масевич – «первая леди космогонок» – дама выдержанная, и та куда‑то сбежала. Я же, по причине сильной близорукости, как‑то замешкался, а когда опомнился, было поздно: навстречу мне по длинному коридору шла маленькая щуплая фигурка. Это и был ставший уже легендарным Шварцман. Я, словно загипнотизированный, неподвижно стоял, глупо уставившись на маленького человечка. Помню его совершенно белое молодое лицо и огромные горящие глаза.

– Вы отвергли мою теорию! – решительно сказал он.
Я стал что‑то блеять, мол, это не я, это Серёжка и пр.
– Вы отвергли мою теорию. Я вам докажу! – и с этими словами он, преисполненный достоинства, пошёл обратно.
И опять коридор наполнился «легальными» космогонистами. На душе у меня было пакостно – никак не мог забыть его глаза. (с)

Одним словом, сами понимаете, как разбираются с не вписавшимися в Систему гениями работники этой самой Системы. Впрочем, я видал и не такое, ага.

И как же я был изумлен, что, оказывается, в системе Elsevier безнаказанно публикует свои статьи некий господин Марк Регнерус (Mark Regnerus). В базе данных PubMed у него восемь статей.

Господин ученый M. Regnerus провел несколько социологический исследований семей в которых есть открытые пидарасы. Это даже не те «типа семьи», в которых есть «две папы» или там «две мамы». Это семьи, в которых один из родителей, как это сейчас называется, «вышел из шкафа». И результаты исследований довольно показательные. До кучи, доскональное изучение статей M. Regnerus-a позволяет усовершенствовать ваш английский язык. Я, например, даже и не знал, что русское выражение «пороться в очкавину» можно перевести так – «self-sex romantic relationship».

Основной вывод такой – чем больше воли и свободы самовыражения дает общество всякой гомосятине, тем больше в обществе накапливается бросового и никчемного биологического материала. Это наука – и с ней не поспоришь.

Мочи пидарасов! Наука, что российская, что валинорская дает добро!
Tags: Академия наук, Дегенераты, Заграница
Subscribe

  • Вместо тысячи слов

    – Мне всегда казалось, что в пекле будет адская стужа. А вы украшаете вход в него миленькими узорами? – Именно так. Мы – последние…

  • Дайте мне Нобелевскую премию по медицине

    За что, спросите вы? А вот за что. Я сегодня, между делом, за 5 минут разработал универсальное средство от "чумы 21-го века", то есть от…

  • Долой негатив!

    А из нашего окошка только улица немжножко (с) Все вокруг, как я погляжу, постят какой-то унылый негатив. Берите пример с меня, мыслите позитивно.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments