konkretny_112 (konkretny_112) wrote,
konkretny_112
konkretny_112

Categories:

Конкретно о Сути Времени. Часть 4.

И если дверь к белым «российским патриотам-имперцам» навсегда закрылась, то, наоборот, дверь к русским националистам открывается с каждым днем все шире. Тут надо сразу пояснить такой момент – я лично всяких там монархистов и прочих белых имперцев сильно не люблю. Но не любить – не значит презирать и ненавидеть. А вот что касается националистов – тут я бескомпромиссен. Их, националистов, нужно всех поголовно лечить в психушке, а если болезнь не поддается излечению, то усыплять как бешенных собак. Попытаюсь объяснить почему.

Белые имперцы, я говорю, естественно, про искренних людей, а не бизнесменов, (в качестве примера искреннего честного имперца можно привести Проханова А.А.) имеют понятную идеологию. Она такая: «Москва – Третий Рим и четвертому не бывать», «Православие, Самодержавие, Народность» и Крест над Святой Софией. Мне лично все это совсем не близко, это давно отжило свой век, но понять и почувствовать духовную силу, заключенную в таких фразах, я могу. Ервандыч, в частности, по поводу идеологи приводил такой отличный пример – вот есть народы в России, и эти народы как люстры висят на одном потолке, этот потолок, наднациональная идея, и есть объединяющая идеология. Даже с таким потолком, какой был в Российской Империи, все народы могли найти для себя нечто близкое. Уже не говоря про православных (грузин, армян и малороссов), но даже такие неисправимые абреки как нохчи, и те могли в принципе смириться и получить понятный абреку гешефт, такой например: Третий Рим ведет постоянно войны с варварским окружением, расширяет зону своего влияния, геноцида не творит, а потому мы, чечены, будем в этих войнах участвовать на стороне Рима и грабить побежденных, плохо ли? Примитивно, скажете? Примитивно. Но работало в течение веков.  

А вот националисты…

Для начала предлагаю прочитать полторы страницы из книги Ремарка «На западном фронте без перемен».

По бурой земле, изорванной, растрескавшейся бурой земле, отливающей жирным блеском под лучами солнца, двигаются тупые, не знающие усталости люди-автоматы. Наше тяжелое, учащенное дыхание - это скрежет раскручивающейся в них пружины, наши губы пересохли, голова налита свинцом, как после ночной попойки. Мы еле держимся на ногах, но все же тащимся вперед, а в наше изрешеченное, продырявленное сознание с мучительной отчетливостью врезается образ бурой земли с жирными пятнами солнца и с корчащимися или уже мертвыми телами солдат, которые лежат на ней, солдат, которые хватают нас за ноги, кричат, когда мы перепрыгиваем через них.
           Мы утратили всякое чувство близости друг к другу, и когда наш затравленный взгляд останавливается на ком-нибудь из товарищей, мы с трудом узнаем его. Мы бесчувственные мертвецы, которым какой-то фокусник, какой-то злой волшебник вернул способность бегать и убивать.
           Проходит день за днем, и каждый час кажется чем-то непостижимым и в то же время обыденным. Атаки чередуются с контратаками, и на изрытом воронками поле между двумя линиями окопов постепенно скапливается все больше убитых. Раненых, которые лежат неподалеку, нам обычно удается вынести. Однако некоторым приходится лежать долго, и мы слышим, как они умирают.
           Дни стоят жаркие, а убитых никто не хоронит. Мы не можем унести всех, - мы не знаем, куда их девать. Снаряды зарывают их  тела в землю. У  некоторых трупов вспучивает животы, они раздуваются  как  воздушные  шары. Эти  животы шипят, урчат и поднимаются. В них бродят газы.
           Небо  синее и безоблачное.  К  вечеру  становится душно, от  земли веет теплом. Когда ветер дует на нас, он  приносит с собой кровавый чад, густой и отвратительно  сладковатый,  -   это  трупные  испарения   воронок,  которые напоминают смесь хлороформа и тления и вызывают у нас тошноту и рвоту.
           Атака, контратака, удар, контрудар, - все это слова, но как много за ними кроется! У нас большие потери, главным образом за счет новобранцев. На наш участок опять прислали пополнение. Это один из свежих полков, почти сплошь молодежь последних наборов. До отправки на фронт они не прошли почти никакой подготовки, им успели только преподать немного теории. Они, правда, знают, что такое ручная граната, но очень смутно представляют себе, как надо укрываться, а главное, не умеют присматриваться к местности. Они не видят ни бугорков, ни кочек, разве что самые заметные, не меньше полуметра в высоту.
           Хотя подкрепление нам совершенно необходимо, от новобранцев толку мало; наоборот, с их приходом у нас скорее даже прибавилось работы. Попав в эту зону боев, они чувствуют себя беспомощными и гибнут как мухи. В современной позиционной войне бой требует знаний и опыта, солдат должен разбираться в местности, его ухо должно чутко распознавать звуки, издаваемые снарядами в полете и при разрыве, он должен уметь заранее определять место, где снаряд упадет, знать, на какое расстояние разлетаются осколки и как от них укрыться.
           Разумеется, наше молодое пополнение почти ничего не знает обо всех этих вещах. Оно тает на глазах, - новобранцы даже шрапнель от гранаты толком отличить не умеют, огонь косит их как траву, потому что они боязливо прислушиваются к завыванию не столь опасных "тяжелых чемоданов", ложащихся далеко позади, но не слышат тихого, вкрадчивого свиста маленьких вредных штучек, осколки которых разлетаются над самой землей. Они толпятся как бараны, вместо того, чтобы разбегаться в разные стороны, и даже после того как их ранило, вражеские летчики еще добивают их, стреляя по ним, как по зайцам.
           Нам всем хорошо знакомы бледные, исхудавшие от брюквенных рационов лица, судорожно вцепившиеся в землю руки и жалкая храбрость этих несчастных щенят, которые, несмотря ни на что, все же ходят в атаку и вступают в схватку с противником, - этих славных несчастных щенят, таких запуганных, что они не осмеливаются кричать во весь голос и, лежа на земле со вспоротой грудью или животом, с оторванной рукой или ногой, лишь тихо скулят, призывая своих матерей, и умолкают, как только кто-нибудь посмотрит на них!
           Их покрытые пушком, заостренные, безжизненные лица выражают ужасающее безразличие: такие пустые лица бывают у мертвых детей.
           На одного убитого бывалого солдата приходится пять - десять погибших новобранцев.  Многих уносит внезапная химическая атака. Они даже не успевают сообразить, что их ожидает. Один из блиндажей полон трупов с посиневшими лицами и черными губами. В одной из воронок новобранцы слишком рано сняли противогазы; они не знали, что у земли газ держится особенно долго; увидав наверху людей без противогазов, они тоже сняли свои маски и успели глотнуть достаточно газа, чтобы сжечь себе легкие. Сейчас их состояние безнадежно, они умирают медленной, мучительной смертью от кровохарканья и приступов удушья.
           Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы. Мины. Газы. Танки. Пулеметы. Ручные гранаты. Все это слова, слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество.

           В книге таких страниц около 200 и на каждой – кромешный ад Первой мировой. Кто же устроил в Европе царство Ада? Не монархисты, не коммунисты, не анархисты, не религиозные мракобесы, и даже не националисты. Царство Ада устроил империализм как высшая стадия развития капитализма. Капитал, короче.

           Европа накануне Первой мировой войны была вполне себе благословенной территорией. Да, там эксплуатировали пролетариат, угнетали крестьян, у каждой страны были свои геополитические амбиции и пограничные споры, но все же за предшествующие эпохи зоны влияния были в принципе разделены, нации сформированы, а граждане (у кого денежки были) могли себе спокойно ездить через границы безо всяких там виз, жить где угодно и как хотели. Не стану идеализировать тот мир, но французы в 1913-ом году не помышляли о том, чтобы собрать цвет своей нации, миллионы молодых мужчин, одеть их в форму и потом похоронить на границе с Германией. И немцы не помышляли о таком повороте, и англичане. И русские тоже.

           А уже через год, глядите, в Европе начинается непонятно кому нужная бойня и народы охватывает националистическая истерия. Националистическую истерию легко пробудить, ибо в той или иной степени национализм присущ каждому человеку как пережиток нашего звериного прошлого. Но в мирные времена национализм тихо дремлет. Да, каждый человек способен за долю секунды отличить «своего» от «не своего».  Это происходит подсознательно, еще даже до того, как сказано первое слово. Распознавание образа «не своего» в нормальных условиях приводит к некоей понятной настороженности, но и только. Очевидная закономерность такая – чем больше нация, тем меньше в ее представителях проявляется национализм. Само собой, я не идиот, и понимаю, что в межрасовых отношениях степень неприятия чужих сильнее, что у англосаксов национализм в целом выше чем у континентальных народов, что в свое время и капитализм был прогрессивной экономической формацией, и т.д. и т.п. и вообще про нации, народы и этносы нужно писать не в формате блога в жж, а многотомное сочинение, ибо эти воды глубоки. Я же хочу рассмотреть национализм не как феномен, а как инструмент.

           И вот в Европе идет война. Каждое буржуазное государство (в Европе тогда не было небуржуазных государств – это я спецом для жертв ЕГЭ поясняю) нуждается в том, чтобы заставить своих граждан, молодых здоровых мужиков, у половины из которых и детей-то нету, стройными цепями идти на пулеметы. Это дело не такое простое, как может показаться на первый взгляд. Мужики-то вооруженные, могут взбунтоваться, а могут и просто разбежаться, ибо в расцвете лет получить свинцовую маслину в живот мало кому охота, а свинцовая маслина в животе – это в условиях масштабной войны еще далеко не худший вариант. Что делать? Ясно что – надо не «заставлять» своих граждан подыхать ради прибылей корпораций, а убеждать. Как убедить простого парня из рабочей семьи, который еще и бабу не трогал, пойти на фронт и сдохнуть там ради увеличения количества нулей на счетах отожранного до омерзения пузана во фраке, не вылезающего из Мулен Руж? Да еще при том, что этот пухлый дядька, в цилиндре, этого самого гипотетического парня безо всякой жалости эксплуатирует по 14 часов без выходных на грязной фабрике?

           Делается это просто. Надо начинать взывать к патриотизму с помощью «здорового» буржуазного национализма. Есть, допустим, французский буржуй. Причем, что самое смешное, по национальности такой буржуй может быть кем угодно, хоть евреем, хоть немцем – важно, что он прибыль получает во Франции, а потому он – типа как бы француз в этот момент. У капиталистов (точнее у Капитала как такового), кстати, давно интернационал, уже несколько сот лет, но быдло об этом не подозревает, потому что оно - быдло. Для быдла есть другая картина мира. 

           Да, так вот. Сидит, значит, акционер фирмы "Шнейдер-Ле Крезо", производящей танки, и говорит через буржуазные проститутские СМИ необразованному пушечному мясу: «Французы! Я тоже француз и ради нашей Родины, матушки Франции, все свои заводы отдал на производство лучших в мире танков СА-1! Французская техника – лучшая в мире, потому что французы – самый великий народ! Лучшие сыны Франции, вооруженные лучшим в мире вооружением производства фирмы "Шнейдер-Ле Крезо", скоро положат конец посягательствам колбасников-тевтонов на территорию великой Третьей Республики!! Веками тевтонский сапог… Наши матери… Ради детей… Наши великие предки оставили нам…». И далее по списку, а в конце – вступайте в ряды доблестной французской армии! А дальше все понятно – буржуй знай себе набивает карманы, пока быдло мучительно дохнет в грязи под бомбами, газами, пулями, снарядами и гусеницами. И везде так было. Именно поэтому национализм в эпоху капитализма стал называться не просто национализмом, а «буржуазным национализмом». И использоваться он стал соответственно – на благо буржуям. Никак иначе быть не могло, и националисты в 20-ом веке в любой стране - не защитники своего народа, а губители. Ну а параллельно зачастую тоже бизнесмены. Ведь за убедительный толковый национализм «национально-ориентированная» буржуазия всегда готова дать хороший прайс.

           А теперь перейдем от общего к частному, то есть непосредственно к «русским националистам» и к попытками «Сути времени» наладить продуктивное взаимодействие с так называемыми «здоровыми националистическими силами».

Продолжение следует.

(Извиняюсь, что многовато текста получается, я сначала думал – будет короче).
Tags: Историческое, Капитализм, Кургинян
Subscribe

  • Слоупок

    Это я про себя, конечно же. В рамках самокритики. Почитал сейчас новости и ужаснулся: Парламентские выборы 2021 года в России будут…

  • Россия - мировой лидер

    Еще одна пятиминутка "позитива". Чтоб никто не говорил, что я вижу все только в черном цвете. Хотя текст не мой, а какого-то…

  • Малышка за миллион

    Вчера побывал в одном месте (не в жопе) по делам, так сказать, "типа бизнеса". Вопросики порешали не совсем так, как я хотел, но в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 68 comments

  • Слоупок

    Это я про себя, конечно же. В рамках самокритики. Почитал сейчас новости и ужаснулся: Парламентские выборы 2021 года в России будут…

  • Россия - мировой лидер

    Еще одна пятиминутка "позитива". Чтоб никто не говорил, что я вижу все только в черном цвете. Хотя текст не мой, а какого-то…

  • Малышка за миллион

    Вчера побывал в одном месте (не в жопе) по делам, так сказать, "типа бизнеса". Вопросики порешали не совсем так, как я хотел, но в…